О сливе мейхоа под островом Хоккайдо

Каждую среду — по рассказу из моей книги «Где ты взял эту книгу?». Потому что книжная зима.

о сливе мейхоа под островом Хоккайдо

каждый раз, когда в Японии умирает овца, мы упускаем что-нибудь важное. душа покойной, перед тем как отправиться пастись дальше, уже не делясь с мясом и шерстью, о чём-нибудь предупреждает живущих. овцы слышат это предупреждение и запоминают. и хотя они не понимают ни слова из языка освобождённой души, так похожего на вульгарный японский, овцы всё равно более успешная нация, чем люди, которые и могли бы разобрать послание, но не утруждаются даже послушать.
говорим сразу: поскольку эта история написана человеком, здесь не будет приведено ни одного овечьего предупреждения, не раскроется смысл или цель этих намёков; не найдёте вы также и популярных в наши дни интервью с овцами, какие мы склонны расценивать как недостойное даже человека шарлатанство. всё, упомянутое словами этого рассказа, получено из нашего опыта и со слов одного почтенного господина, нынче настолько же богатого, насколько и лысого, а лыс он как фигурка-нэцкэ, приносящая богатство, каковая стоит на нашем письменном столе и незаметно кивает, подтверждая каждое слово.


мудрые люди говорят, что на небе имеется управа богатства. возглавляют её Небесный государь, призывающий сокровища и Небесный государь, приносящий деньги. почти всё время два владыки ссорятся между собой, а спор их о том, что же для человека лучше и полезнее — сверкающее нежданное счастье, достающееся случайно, или верные деньги, добываемые умом, трудами и более всего хитростью. и пока они ругались и бранились, чертя в небе диаграммы и графики, работа в управе богатства простаивала — вот поэтому-то так много бедняков на свете; да что там — почти все. забывают о своей вражде два государя только тогда, когда к ним приходит на чайничек молока звёздная матушка Доу-Му из Китая. она показывает небесным богачам то, чем владеет сама, и они, в кои-то веки соглашаясь друг с другом, в один голос признают, что других таких сокровищ нет ни на небе, ни у людей. матушке Доу-Му принадлежат почти все созвездия, а насчёт остальных она неустанно ведёт переговоры. когда, поотнекивавшись из приличия, Доу-Му демонстрирует в управе богатства жемчужины и лунные камни своей звёздной коллекции, два государя завороженно вздыхают: да-а… ведь за ссорами и подсчётами у них совсем не оставалось времени для того, чтобы смотреть на звёзды.
— а самое чудесное, — любила повторять звёздная матушка Доу-Му, — самое чудесное, что всё, что есть у меня, есть и у всех людей, у каждой овцы и даже самой крохотной рыбки, если она потрудится подплыть поближе.
и была почти совершенно права. жаль только, что от китайских небес до управы богатства путь неблизкий — а то бы, может, простые люди могли позволить себе почаще да поспокойнее любоваться на звёзды.

матушка Доу-Му была настоящей женщиной, да ещё и жила среди звёзд и завтракала лунным сиянием, так что у неё обязана была водиться тайна. и правда, тайна у матушки имелась, и даже две. про первую она никогда и никому не рассказывала, и нам о ней решительно ничего не известно. вторая же ещё не так давно была зарыта глубоко в землю, под одной из старых, заросших грязью да памятью о прошлом дорог, а точнее даже тропинок на востоке острова Хоккайдо.

по такой дороге, а уж если совсем честно, как раз по той самой, брёл однажды около двух часов дня печальный лысый человек, герой этой истории. почему он был лысый – этого мы не знаем, а грустил он из-за того, что лысое сердце его было разбито, за что он, как водится, горько себя жалел. он любил одну хорошенькую, и вдобавок весьма неглупую особу, а она любила его. и всё было бы прекрасно, если б девушка обожала своего поклонника больше всего на свете, но нет – она обожала его всего лишь больше всех. на первом месте в списке, приколотом к двери в её душу, числился шоколад – а уже потом наш герой. вопреки законам мирозданья, шоколадная девушка оставалась стройной как вишнёвое деревце, сколько бы сладостей ни принимала она от своих почитателей в подарок, а сразу затем и в пищу. возможно, она сама была сделана из того же теста, что и её любовь: кожа из белого шоколада, длинные блестящие волосы из молочного, а глаза – из самого горького, семидесятипятипроцентного; а по венам её текло настоящее какао! она и дня не могла прожить без килограмма-другого шоколадных десертов, и немилосердно дулась на своего возлюбленного, если он вдруг отказывался их поставлять.
сейчас несчастный человек, съедаемый безнадёжными мыслями быстрее, чем его Шоколина уплетает коробку брауни, тащился сам не знал по какой дороге и горько вспоминал гневные слова, звучавшие под его лысиной любимым голосом:
— да кто ты такой и зачем мне нужен, если не можешь даже купить мне ещё один скромный торт с тройным шоколадом! красота, мой сладкий, это ещё не всё! женщине нужна продуктовая независимость и стабильность. как я могу верить тебе, когда вчера ты клянёшься купить мне какао-плантацию, а сегодня говоришь, что растратил всё, что имел, на мои скромные лакомства? всё кончено, мой маффин. катись.
более обидных слов наш герой не слышал за целую свою жизнь, но всё это было правдой. он не мог больше позволить себе ни одного шоколадного батончика, на даже сладкого драконьего яйца с сюрпризом. всё кончено. его счастье было погублено проклятыми какао-бобами.
— ах, если бы только я нашёл способ раздобыть для Шоколины тот гигантский шоколадный торт! – сокрушался он. – если бы мне досталась в наследство кондитерская фабрика или прямо здесь, на этой пыльной дороге, открылась бы неиссякаемая шоколадная жила! тогда бы Шоколина простила меня, я-то знаю её бескорыстную, милостивую душу, и мы зажили бы счастливо, как вечные боги на небесах, а то и лучше.
погружённый в подобные мысли, горькие, как девяностопроцентный шоколад, он брёл, не разбирая дороги, пока не поскользнулся и не шлёпнулся всем несчастным телом в лужу, огромную, как самая дорогая ванна в магазине сантехники. густая и бархатистая, нежно-коричневая грязь поглотила нашего господина, затекая ему в уши, за шиворот, в трагически пустые карманы; господин барахтался, отфыркивался и отплёвывался, а потом принюхивался, облизывался и причмокивал, и громко вопил, не веря собственной удаче – ведь, как вы уже догадались, лужа была до краёв полна жидким шоколадом самого чудесного качества.
едва почувствовав на своих губах вкус сбывшегося заветного желания, догадливый господин понял, что здесь не обошлось без волшебной сливы мейхоа, зарытой в японскую землю в незапамятные времена и исполняющей любые капризы – сказки об этом сокровище он с восторгом слушал ещё когда голова его была чёрной от волос.
чудесная слива и была тайной гордостью звёздной матушки, и исполняла она, конечно, совсем не любые желания, а только те, что были под силу самой Доу-Му, ведь далеко не весь мир находится в её юрисдикции. но шоколадный источник – ерунда для любой богини, если уж ей захочется таковой создать. кроме того, лысый господин очень понравился матушке, ведь в его голову при ясной погоде она и весь небосвод могли смотреться, как в зеркало, а это почти как если бы он носил маленький кусочек звёздной ночи прямо на макушке. Доу-Му позволила драгоценной сливе мейхоа выполнить пустяковую просьбу зеркального человека и с тех пор ещё долго за ним не следила, так как были у неё и дела поважнее: никак не удавалось выкупить в коллекцию Малую Медведицу, хотя та горько ревела и просилась к маме-Большой Медведице, и ни небесный комитет по делам несовершеннолетних, на даже Звёздный папа-медведь не могли ничего с этим поделать.
позже матушка Доу-Му очень раскаивалась в своём невнимании к человеку и сливе – ведь история развивалась так:

обезумев от радости, счастливый господин тут же понёсся на всех парусах обратно к своей возлюбленной, а люди на улицах шарахались от ненормального, с которого капала густая, первозданная грязь. заметив это, он даже начал бояться, что Шоколина не пожелает выслушать его в таком виде, но совершенно зря, потому что у девушки был нюх на такие вещи, и, едва учуяв своего поклонника, она всё поняла без слов, бросилась ему на шею, облизала с головы до подошв ботинок и велела немедленно проводить их к благословенному месту, что сделает их счастливыми…
— а если там его много, быть может, даже мужем и женой! – прощебетала Шоколина, страстно покусывая мужчину своей мечты за рукав в надежде выжать ещё пару капелек.
а поскольку источник был в самом прямом смысле бездонный, молодые люди тотчас же поженились, а к свадьбе выстроили себе роскошный дом в непосредственной близости от богоданной лужи. Шоколина была на седьмом небе от шоколадных ванн и вкуснейших пудингов, которые каждое утро заботливо готовил ей любящих муж.
— мы не можем наслаждаться этим одни, — как-то раз сказала она. – нужно построить скромную миленькую фабрику и продавать наш шоколад по всему миру.
Шоколина была щедрой, широкой натурой, полной стремления дарить радость всем и каждому, а кроме того, подходил срок платить по кредиту за дом.
— почему бы и нет, — согласился с ней нежный муж, и уже через неделю, ну самое большее через полторы, магазины всего земного шара наполнились лучшим в мире шоколадом, да к тому же ещё на удивление дешёвым – чудесные плитки стоили так мало, что даже если бы каждая девушка на целом свете превратилась в Шоколину, ни один юноша не разорился бы от своей любви.
уже через месяц большинство людей перешло в своём питании исключительно на этот новый японский шоколад, так как не было на свете ничего вкуснее и ничего дешевле. но поскольку почти никто больше не обладал счастливой способностью Шоколины усваивать какао и сахар словно рис и зелёный чай, всё население Земли раздулось, как огромные кремовые торты, и заболело животом, прыщами и прочими неприятностями.
наш господин это видел и терзался. «ведь это сделали с ними мы, я да слива мейхоа,» — думал он, и на сердце его становилось всё кислее и горше. и вот как-то за час до рассвета владелец феноменально успешной кондитерской фабрики вышел из дома в одной пижаме цвета шоколадной крошки и тайком прокрался к источнику своего семейного счастья, денег и шоколада. в левой руке он сжимал лопату, а вид у него был самый решительный. напившись напоследок из сладкой лужи, он погрузил в неё лопату и принялся копать.
— конечно же, можно обойтись и без этого, — думал он, — а, допустим, просто поднять цены и сделать мой шоколад роскошью, которой люди смогут лакомиться лишь изредка. но, с другой стороны, стоит мне только подумать о том, что эта слива натворила из моих добрейших побуждений, страшно становится, если она вдруг попадёт не в те руки.
так самоотверженно рассуждал господин с лопатой, роняя капельки пота с лысины и слёзы из глаз в шоколадный колодец. наконец, его лопата наткнулась на что-то невообразимо прекрасное, и это, конечно, была чудесная слива мейхоа, исполняющая желания. она благоухала, как радуга, и сияла, как капли утренней росы. господин отнёс небесный фрукт на кухню и запёк его в роскошный пирог, сдобрив карамелью, взбитыми сливками и, конечно, шоколадом.
наутро он подал этот пирог в постель своей супруге, и со сливой мейхоа было покончено в пять минут.
— ты превзошёл сам себя, мой пряничный! – восторгалась Шоколина. – твой сливовый пирог поистине божественен.
— так и есть, — подтвердил муж. – потому что я запёк туда сливу мейхоа, из которой бил наш шоколадный ключ, чтобы предотвратить все несчастья, которые она могла бы причинить людям.
гневу Шоколины не было предела, как не было для него и подобающих слов, чтобы привести их здесь, но в конце концов и она успокоилась и решила остаться с мужем, ведь никто другой не предлагал ей новый шоколадный фонтан, а мужа она любила на втором месте после шоколада, то есть больше всех мужчин вместе взятых. кроме того, никто на свете не мог похвастаться тем, что выкопал для неё саму сливу мейхоа и запёк в изысканном пироге.
без сладкого Шоколина не осталась, потому что, как мы уже сказали, её муж был райски богат. откуда же взялось его богатство, если шоколадом он больше не торговал? уж не помирились ли небесные государи из управы богатства? нет, всё было проще: он написал в правительство письмо с подробным описанием героического поступка, совершённого им ради всего человечества, и японской его части в том числе. лысому господину тут же дали Нобелевскую премию мира и такую важную государственную должность, о какой остальные могли только мечтать да врать своим друзьям за границей.

вот так и заканчивается история волшебной сливы мейхоа, сокровища самой Доу-Му: ей было суждено сгинуть внутри смертной женщины, жившей на свете ради любви к шоколаду. уделяй звёздная матушка побольше внимания делам людей, ей бы, может, и удалось это предотвратить – а может, и нет, кто знает, да и чего гадать понапрасну. тем более, что есть у неё и другое сокровище, которое, по некоторым домыслам, является ни чем иным, как второй такой же сливой мейхоа – со сходными функциями и возможностями. это не более чем досужие сплетни, но и они могут оказаться правдой, поэтому правительство Японии после событий с первой сливой выпустило указ, называющийся «О сливе мейхоа под островом Хоккайдо» и содержащий в качестве преамбулы эту самую историю. так что если вы вдруг решите отправиться на поиски удивительной сливы, которая, возможно, существует, а возможно и нет, знайте: это запрещено законом. а если в случае удачи с вами случиться что-либо плохое, не говорите, что вас никто не предупреждал. как уже сказано в начале, вероятно, что вас предупреждали овцы. вы просто не слышали.

Похожие записи

One thought on “О сливе мейхоа под островом Хоккайдо

  1. Ли! Очень хотела читать все рассказы, но… ну как-то не складывалось-перекладывалось-не укладывалось)))) стало стыдно, обещала же! самой ведь себе же! Прочитала про сливу! Ааааааа! Нас ведь всегда предупреждают, овцы, конечно! Мы просто не-слы-шим! ЛИ-СПА-СИ-БО!!!!!!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *